Семидесятница об искусстве десятых

Автор: Администратор.

художники русское искусство татьяна назаренко

Татьяна Назаренко, титулованный художник поколения «семидесятников», академик Российской академии художеств,  делится невесёлыми мыслями о том, легко ли и нужно ли в наше время быть художником, и не скудеет ли армия «доноров» изобразительного искусства - его ценителей и коллекционеров...



Семидесятница об искусстве десятых


«— Татьяна Григорьевна, появились ли в последние годы, на ваш взгляд, интересные молодые художники, чьи имена, возможно, станут известны не только в России?

— Таких человеческих открытий, какими были в свое время, скажем, Павел Никонов, Игорь Обросов или Виктор Попков, увы, нет. Понимаете, яркие звезды возникали, когда художники не сильно озабочивались продажей. Я не ратую за то, что надо просто бескорыстно писать и где-то бескорыстно выставляться.

Этот путь тоже тупиковый: никто потом тобой не заинтересуется. Но и вечно думать, как нарисовать картину, которую непременно купят, тоже нельзя. Если хочешь высокого результата.

Но сейчас не до него. Почему? Потому что художнику тоже надо на что-то жить, а роль изобразительного искусства сегодня очень низкая. Обслуживающая. Правда, художники всегда работали на заказ. Исторически так сложилось. Но тут важно, кто заказчик. Если какой-нибудь просвещенный монарх или кардинал, тогда да, создаются шедевры. Но где такие заказчики?

— А коллекционеры? Эти знатоки и ценители живописи не перевелись?


— Если говорить о моем поколении художников, то наши ценители — те, кто помнит какие-то наши работы, помнит время, в которое они создавались, помнит реалии советского времени. И все это вместе взятое им дорого и близко. Но таких людей все меньше, это поколение уходит. А молодые коллекционеры — они другое знают, другое читают, хотя, скорее, вообще не читают (смеется), они по-другому себя ведут, у них иное мировоззрение.

Их мало интересует то, что было раньше. Главным достоянием для них являются художники, которые когда-то уехали из страны или здешние, но сумевшие засветиться на западных аукционах — скажем, Миша Рогинский, Оскар Рабин или Олег Целков…

Хотя, по сути, российским покупателям живописи должна быть абсолютно чужда их эстетика. Этими картинами нельзя украсить интерьер. Их можно только положить и ждать, когда они начнут подниматься в цене. Но я не очень грущу, что нет тех коллекционеров, которые приходили, например, в мою мастерскую или к моим коллегам и: «Ой, как интересно!»

Какой смысл грустить, если так распорядилось время? А сейчас вообще кризис, и люди предпочитают вкладывать деньги не в искусство, а во что-нибудь более материальное — в яхту, в автомобиль, в домик на берегу моря в каком-нибудь приличном государстве…

И еще. Вспоминаю время, когда мы только-только начали выезжать за рубеж. Все казалось безумно интересным: карнавалы в Венеции, в Рио-де-Жанейро, какие-нибудь упоительные средиземноморские пейзажи, ресторанчики, парижские бульвары. Для всех нас — и художников, и зрителей — это была такая красивая и притягательная экзотика!

Художники азартно это писали — люди раскупали, украшая картинами о «прекрасной загранице» свои дома. А потом «ценители живописи» вооружились фотоаппаратами и камерами. Теперь они делают селфи на фоне бразильской танцовщицы или африканского льва и этим довольствуются.

— Выходит, люди перестали ощущать волшебную притягательность подлинного искусства — в частности, живописи?

— Не знаю. Ведь крайне редко кому-то выпадает родиться с развитым вкусом, с тягой к подлинной красоте. Поэтому тут нужны воспитание, образование. И пропаганда искусства! Я, когда открываю какой-нибудь массовый журнал, про художественные выставки нахожу в нем в лучшем случае несколько строчек. Афиша, говорящая о выставке, просто исчезла как класс.

Ну, разве что баннер повесят на входных дверях музея. Художники перестали быть властителями дум. Вот писатели еще держат позиции. На книжных ярмарках хвосты за книгами. А живой интерес к изобразительному искусству исчез, как исчезли уроки рисования, кружки «умелые руки»... Многое исчезло из того, что развивало в ребенке вкус и умения.

По-моему, все это ведет к оскудению представлений человека о себе, о том, что он может, к обнищанию его потенциала, и как следствие — к его неспособности чувствовать то волшебство, о котором вы говорили. Для меня, например, никакая большая цветная фотография не заменит картину. Даже смешно сравнивать. Но для многих постер — гораздо интереснее, уместнее в его интерьере, чем хороший портрет, хороший пейзаж, хороший натюрморт.

— Однако вы, несмотря ни на что, как художник не стоите на месте, любите экспериментировать, удивлять…

— Да нет, все равно повторяются какие-то приемы. Но я стараюсь. Действительно не люблю повторяться. Меня всегда интересовали люди, и я по-прежнему не могу отказать себе в удовольствии писать людей. Хотя раньше к своим героям я относилась с сочувствием чаще всего, а теперь иногда даже неприязнь проскакивает. Я, когда пишу, никогда не думаю, где могут оказаться мои работы». - полный текст на  newizv.ru



При подготовке статьи были использованы материалы: rupo.ru